Шрифт:
Следующая запись еле читалась.
«Умираю.
Черт, как больно!
Все-таки достали. Рана глубокая. Промыл, как смог, но она слишком глубокая. Очень много крови. Ненавижу кровь! Очень болит.
Они ушли назад. Как я мог их не заметить?
Кровь никого не привлечет. Здесь никого нет.
Умру, лежа на спине. Буду смотреть на их гребаные звезды, пусть им икается! Ха-ха.
Господи, как больно. Дышать больно. Все расползается.
Жаль».
– Он показывал рану, помнишь?
Анна кивнула.
– Кто это его так?
– А ты не понимаешь?
– Ну…
– Читай дальше.
«Господь, пастырь мой! Я ни в чем не буду нуждаться.
Он покоит меня на злачных пажитях и водит меня к водам тихим, подкрепляет душу мою, направляет меня на стези правды ради имени Своего».
Майкл нахмурился, покачал головой и стал читать дальше.
«Господь, ты дал мне жизнь в темных водах. Я не спрошу Тебя зачем, я говорю – спасибо.
Я – Твой раб, и моя жизнь в Твоих руках. Я пойду по пустыне, потому что знаю: Ты стоишь за моей спиной».
«Самонадеянность – тяжелый грех. Самонадеянные умрут и превратятся в прах. Нельзя противостоять».
Майкл с трудом понимал значения слов, которые произносил, – его мысли были далеко. «Так вот когда ты обратился, Бенни. Ты решил, что это Он спас тебя».
«Чудны дела Твои, Господи, и все твари, и двери Твои».
«Все дороги, это лишь одна дорога. Дорога на север. Дорога к двери, за которой…
Кто?»
Майкл перевернул несколько страниц.
– Дальше одни псалмы… Погоди – вот еще!
«Дорога к свету лежит через камни и грязь. Я стал камнем, и я стал грязью, и дорога приняла меня своим.
Ты – темная ночь, а я – часть темноты. Чем дальше я иду, тем меньше святости. Не Его это творения. Его нет здесь. Не вижу.
Бог молчит. Говорю только я, и голос мой слаб».
«Змея ползет между камней, не увиденная никем».
Майкл перевернул страницу.
– Это последняя.
«Бог – это порядок. Сатана – хаос. Язва – хаос внутри порядка.
Пустошь – здесь порядок сошел с ума, а хаос – единственная логика внутри этого сумасшествия. Можно узнать язву, можно знать приметы. Можно дать названия. В Пустоши нет логики – она сумасшедшая.
Так где здесь порядок?
Где здесь Бог?
Где?
Я щепка. Я плыву по волнам».
– Все.
Майкл отложил тетрадь. История человека, сумевшего выжить в Пустоши, человека, приведшего их в язву и умершего в попытке их спасти, лежала перед ними. Простая и короткая, как детская сказка, и страшная, как правда.
– Наверное, этим все и должно было закончиться, – сказала Анна. – Никто не может долго жить в таком напряжении. Он сошел с ума.
– Да. Наверное.
– То, что он написал… В этом нет надежды. Не за что зацепиться. Любой поступок будет ошибкой.
– Думаю, он пытался найти… точку опоры.
– А ты видишь ее, Майкл?
Он задумчиво посмотрел на Анну.
– Мы умрем, Майкл. Мы умрем здесь. И я уверена, что смерть наша не будет простой.
– Не говори так.
– А почему? Тебе страшно?
– Мы не умрем.
– Не надо врать себе. И мне тоже. Мы с тобой мертвецы. Мы – мертвые.
– Нет.
Анна замолчала и теснее прижалась к нему.
– Майкл, обними меня, пожалуйста.
Он прижал ее к себе и уткнулся в растрепанные волосы.
– Скажи, что ты никогда не оставишь меня.
– Я не оставлю тебя.
– Скажи, что никогда не сделаешь мне больно.
– Я никогда не сделаю тебе больно.
– Скажи, что мы не умрем.
– Мы не умрем. Никто не умрет.
Анна прижалась к нему.
– Если бы не ты, я давно бы сошла с ума.
– Я тоже.
Глава 26
Майкл сидел в открытой двери машины, сжав в зубах сигарету, и молча наблюдал за Анной, бесцельно блуждающей вокруг «сабурбана». Палящее солнце, казалось, ничуть ее не беспокоило. Она все ходила и ходила, как заводная игрушка.
«Скажи мне…» Слова, которые она прошептала, прижавшись к нему, как растерянная маленькая девочка, врезались в память – они напугали его. Эти слова показали, насколько хрупок тот мостик, который все еще соединяет их с прошлой жизнью. Насколько слабы они здесь, посреди молчаливой смертельной Пустоши.
Но молчаливой ли?
Он пытался найти объяснение тому страшному голосу; какое-нибудь логическое обоснование. Но ни одна из выдуманных им теорий не годилась. Все они казались высосанными из пальца – жалкой попыткой ухватиться за позицию здравомыслия. Но если не так, тогда…
Хорек слышал то же самое, и, кажется, он нашел для себя ответ – Бог разговаривал с ним, словно с библейским пророком. Страшно. Очень страшно, потому что слишком похоже на правду.
«Ты не сошел с ума, Бенни. Оно действительно говорило с тобой, пока ты не сделал что-то. Что-то плохое».