Мысль еще не успела окончательно оформится, а я уже выпрямился и что есть силы ударил плечом стеллаж. Огромный, заставленный книгами и выполненный из красного дерева он пошатнулся, но выстоял. У самого лба просвистела пуля, еще одна оцарапала спину заставив меня болезненно поморщится, но несмотря ни на что я ударил еще раз. Стиснув зубы, я всем весом навалился на стеллаж и, наконец, повалил его.

Теперь у меня есть только один шанс.

Не теряя времени, я пригнулся, опасаясь словить одну из пуль Атиллы, и бросился к центральному проходу между стеллажами. Поскальзываясь на крови Такеды, сопровождаемый грохотом падающих, словно фишки домино стеллажей, я несся вперед. Стук моих туфлей о малахитовые плиты пола заглушил грохот ломающегося дерева и падающих книг, воздух наполнился пылью и мне приходилось щурится, чтобы рассмотреть хоть что-то впереди. Делая широченные прыжки, я бежал наперегонки с собственной Смертью, с каждой секундой приближаясь к другому концу зала.

Метрах в пяти передо мной уже показался труп японца и как раз выбегающий из своего укрытия Оператор. Он двигается просто чертовски быстро — мгновение, и на меня уже направлено дуло револьвера, а изувеченное оружием Такеды лицо Атиллы расплывается в довольной улыбке.

Все, что мне остается — продолжать бежать. Нет смысла прятаться и затягивать эту перестрелку, нужно закончить все сейчас. Положится на случай, на свою удачу и пристрелить этого ублюдка.

Атилла выстрелил. Я инстинктивно попробовал уйти в лево, но поскользнулся на крови, едва не потеряв равновесие. Это меня и спасло: пуля, которую я не смог даже заметить, попала в левое плечо, а не в шею. Рука судорожно дернулась, и из ладони выскользнул пистолет. Черт, черт, черт! Стиснув зубы и зарычав от боли, я прыгнул вперед падая на пол. Благодаря набранной во время бега скорости, я грохнулся на колени и заскользил вперед по залитому кровью малахиту.

Летящая мне в голову пуля прошла мимо. Выражение лица Оператора изменилось, со смесью бешенства и страха он попробовал перевести револьвер ниже, но я был быстрее. Я уже вскинул оружие, уже сделал свой ход, вложив в него больше, чем Атилла в свою прозаическую пальбу.

Я рискнул и рискнул не зря.

Пачкая кровью брюки и сбивая колени, я подъехал вплотную к нему. Дуло пистолета, зажатого в правой ладони, подошло аккурат под подбородок Оператора. Он уже открывал рот, чтобы что-то сказать, но я нажал на крючок. Прогремел выстрел, пуля прошила горло и вышла на темечке. Вверх полетели капли крови, осколки черепа и прожаренные шоковой начинкой пуль мозги Атиллы.

— Шах и мат. — процедил я, толкая труп Оператора в грудь рукоятью пистолета.

Тело Атиллы упало рядом с трупом японца.

Я тяжело дышал и с трудом мог здраво мыслить. Плечо сильно кровоточило, биение сердца отбивалось в висках ударами молота. Медленно опустив глаза, я заметил, что рубашка на боку окрашивается алым. Черт, кажется, рана открылась, а повязка отклеилась из-за моей чрезмерной подвижности… Адреналин медленно, но уверенно терял силу, даруя мне возможность испробовать на себе весь спектр болевых ощущений и возвращая к нормальному восприятию времени.

Не поднимаясь с колен, я положил пистолет на пол и расстегнул рубашку. Потом быстро прижал повязку к ране и провел по боковой полоске, закрепляя ее на коже. Так, с одной проблемой разобрались. Мотнув головой, я поднялся на ноги и, зажав ладонью рану в плече, склонился над Атиллой.

На его обезображенном длинным рубцом лице застыло злобное, недоверчивое выражение. Оператор не ожидал от меня такой прыти, о нет. Мой взгляд остановился на зажатом в ладони револьвере. Даже после смерти, Атилла не выпустил его из рук.

Присев на одно колено я принялся разжимать длинные пальцы Оператора, намертво сцепившиеся вокруг рукояти. Проделать это одной рукой было тяжело, но через несколько секунд я справился и с интересом рассматривал свой трофей.

Оружие было старинным, сделанным из неизвестного темного металла и искусно украшенным замысловатой вязью. Никакого серийного номера, названия марки, больше того — я, любитель всего огнестрельного, еще не видел подобных револьверов. Барабан на семь патронов, нестандартный калибр, совсем небольшая мушка, удобный предохранитель с левой стороны чуть выше рукояти, длинное дуло. Окровавленная рукоять превосходно ложилась в ладонь, оружие было легким и как-то даже сверхъестественно удобным. Я держал револьвер в ладони и чувствовал исходящую от него опасность — оружие словно окутывала едва ощутимая хищная аура.

Но насладиться новой игрушкой в полной мере я не успел.

За спиной послышался странный шорох.

Я закатил глаза и медленно поворачиваясь, взвел курок револьвера.

В комнату вошли трое людей в серых дорожных плащах и темных зеркальных масках. Двое мужчин и женщина. Вошли они очень оригинально, прямо сквозь стену белого мрамора слева от двери. В руках у самого рослого был "Шип" — новомодный корейский пулемет, выпускающий целую тучу небольших лезвий при каждом выстреле. Двое других были на первый взгляд безоружны.

Не нужно быть гением, чтобы догадаться, как именно сюда добрались эти господа. Перенеслись, конечно. Не знаю, почему Оператор не мог управлять своим артефактом, но работать Мироход работает — только что из какого-то мира к нам на огонек пожаловали такие же наемники, как и я…

В отличие от Атиллы, новоприбывшие не собирались вести долгие беседы. Бугай медленно поднял "Шип", у его напарника из рукава выскользнул длинный виброклинок, а девушка… А девушке не нужно было оружия, она сама была еще тем оружием — подняв затянутые в перчатки ладони, наемница создала между ними огненный шар размером с мою голову.