Несколькими месяцами позднее подобная речь от меня и не потребовалась бы, ибо к тому времени несколько состоятельных сограждан учредили частный фонд в четверть миллиона долларов, разместив его таким образом, что лишиться его генерал не мог ни из-за собственного помутнения рассудка, ни вследствие подлости других людей.
Не обладая подозрительностью, Грант полагал, что он зарабатывает приличные деньги, тогда как на деле просто лишался всего, что ему причиталось, поскольку всё доставалось Уорду.
Грант поведал мне, что в том месяце на оплату коммунальных услуг он впервые в жизни выписал чеки. И все они были возвращены ему в руки неоплаченными. Уорд, сказал Грант, не пощадил никого даже отдаленно имеющего отношение к фамилии Грант - он присвоил всё, что генералу удалось наскрести и ещё 45 тысяч, одолженных Грантом на покупку жилого дома жены в Нью-Йорке. Он присвоил также 65 тысяч, за которые миссис Грант недавно продала один из домов, подаренных генералу. А еще присвоил 7 тысяч, которые некие бедные племянницы Гранта с Запада недавно получили в наследство, и которые были единственными их деньгами во всем мире. Одним словом, Уорд до нитки раздевал любого, имеющего отношение к семейству Грантов. Нужно было срочно придумать, как заработать на хлеб насущный. Законопроект о возвращении Гранту генеральского звания и денежного довольствия по списку отставников уже давно пылился на полках Конгресса в характерной для конгрессменской братии мелочно-прижимистой манере. Никакой милости из этого источника ждать не стоило потому, главным образом, что Конгресс вознамерился отыграться на генерале Гранте за вето, наложенное президентом Артуром на законопроект по Фитц-Джону Портеру.
[прим. пер. Честер Артур, 21-й президент США 1881-85, ]
Продолжив рассказ, Гилдер сказал, что несколькими месяцами ранее невозможно было уговорить Гранта написать и строчки, а сейчас, когда он взялся за дело, его уже не остановить и что, по сути, Грант уже созрел к написанию мемуаров в полном объеме и опубликованию их в форме книги.
Следующим же утром я отправился на дом к Гранту и передал ему все, что услышал. Он всё подтвердил.
Я напомнил, что ещё в 1881 году, когда пытался уговорить его написать такую книгу, предсказывал, что она станет для него золотой жилой и сказал, что уверен в том же и сейчас. Я спросил, кем будет издаваться книга и он ответил, что, конечно же, издательством "
Я тогда заявил, что имею долгий и горький опыт написания и издания книг и что, если бы он счел уместным показать мне проект контракта, то, как мне кажется, я мог бы быть ему полезен.
Он ответил, что никаких возражений на ознакомление с контрактом быть не может, поскольку он еще только на стадии обдумывания условий и никакими обязательствами ни одна из сторон перед другой не связана. Он добавил, что считает предложение
Когда объём продаж такой книги достигнет 35 тысяч, то автор имеет право на 15 процентов, что составляет половину прибыли, а при объёме продаж в 80 тысяч и более – 20 процентов, что составляет две трети общей прибыли.
Здесь же речь идёт о книге, объём продаж которой просто не может быть меньше нескольких сотен тысяч только в первый год издания, а ребятам из
Да, я забыл упомянуть, что в проекте контракта кроме десятипроцентного роялти было ещё одно предложение, а именно – деление прибыли пополам с каждой проданной книги после вычета любых, связанных с публикацией издержек, включая аренду офиса, зарплату клерков, рекламу и всё прочее – вариант с условиями слишком расплывчатыми, чтобы любой осмотрительный автор отдал ему предпочтение перед первым вариантом. Ребята
Я очень хотел заплучить книгу Гранта, но не возлагал на это больших надежд. Я полагал, что он выложит эти новые предложения перед ребятами
Вскоре после этого разговора я отбыл в длительное лекционное турне по Западным штатам, а пока Уэбстер продолжал посещать генеральский дом для контроля за развитием событий.
Первая же журнальная статья Гранта мгновенно прибавила к списку подписчиков журнала 50 тысяч новых имён и подтвердила гипотезу о том, что ребята
Фред Грант, полностью разделявший моё мнение по этому вопросу, был полон решимости не допустить того, чтобы книга отца попала в руки ребят
Во всех случаях заключения экспертиз гласили, что моё предприятие ничуть не менее годно для цели успешного издания книги, чем любое из конкурируюших. В итоге был заключён контракт и издание книги оказалось в моих руках.
Прим. авт. Такой прогноз они давали при их первой беседе.
Как это было похоже на Гранта. Любое условие, дающее шансы преуспеть ему, но не гарантирующее того же партнёру, совершенно для него неприемлемо.
После составления и подписания контракта я вспомнил, что ранее предлагал генералу некоторую сумму в виде аванса и он ответил, что ему может понадобиться 10 тысяч долларов до выхода книги. Это обстоятельство, будучи забыто, не было включено в контракт, но мне повезло вспомнить о нём перед отъездом. Я вернулся к Грантам и сказал Фреду, чтобы он обратился к Уэбстеру за 10 тысячами, как только они понадобятся.
Какой же это стыд, что герой, спасший страну и ее правительство от уничтожения, до сих пор пребывает в таком положении, что столь мелкая заурядная сумма как тысяча долларов, может восприниматься им как манна небесная. Ни для кого не было секретом, что Грант испытывал финансовые затруднения, но какая буча поднялась бы по всей стране, узнай наш народ, насколько глубока его нужда.
По всей стране газеты трубили о неземной щедрости ребят из
Ни газеты, ни широкая публика, видимо, не в курсе, что пятьдесят пять лет тому назад издательство одного лондонского ежегодного журнала предложило юному Тому Мору за две статьи сумму в два раза большую, чем полторы тысячи, и разрешило ему сделать их длинными или короткими и писать обо всём, что ему угодно. Финансовая же ценность любой статьи Тома Мора даже в расцвете его сил ценится раз в пятьдесят дешевле статьи о войне генерала Гранта в то время.
На тот момент никакой договорённости в отношении контракта достигнуто ещё не было и я заглянул в дом Гранта лишь справиться о его здоровье, поскольку видел сообщения в газетах о том, что он болен и некоторое время не выходит из дому.
Он усмехнулся, - Если б это было правдой.
Естественно, я был неприятно удивлён и спросил его врача, доктора Дагласа, действительно ли Грант идёт на поправку не так успешно, как я надеялся. Он дал понять мне, что газетные сообщения выражали лишь радужные надежды, а болезнью был, несомненно, рак.
Будучи заядлым курцом, я сказал Гранту, что остальные поклонники курения должны принять его пример как предупреждение, но тут вмешался доктор Даглас и заявил, что курение нельзя назвать единственной причиной этого недуга. Возможно, сказал он, чрезмерное курение было причиной зарождения болезни, но не её проявлений на данном этапе, и, вполне вероятно, истинной причиной болезни было умственное перенапряжение и годичная душевная депрессия, вызванная крахом фирмы Грант и Уорд.
Грант вёл свой рассказ с глубоким трагизмом в голосе, но лицо его ничем не выдавало всего, что творилось в его душе. На своё лицо он мог положиться при самых чрезвычайных обстоятельствах. Оно всегда оставалось ему верным и никогда не подводило его.
[Где-то первого-второго июля 1885 г. в Маунт МакГрегор, примерно за три недели до смерти Гранта, мы с Баком Грантом беседовали, сидя по обе стороны от кресла генерада, чтобы хоть как-то составить ему компанию, - он мог только слушать. Только что пришло известие о том, что служащего банка Мэрин-Бэнк, дружка Уорда (как же фамилия этого гада?) упекли на десять лет. Бак клеймил его самыми крепкими выражениями, которым он мог позволить сойти с его языка, я не сильно отставал. Грант немного послушав, потянулся за карандашом и блокнотом, где написал: "Он не так плох, как второй", имея в виду Уорда. Это был его единственный комментарий. Даже в записке он не мог выразиться грубо.]
Грант назвал очередного очень состоятельног человека, которого никто не посмел бы назвать болваном ни в сфере бизнеса, ни вне её. Но вот он однажды является к нам в офис и говорит – «Уорд, вот у меня чек на 50 тысяч. Он мне пока не к спеху – я еду ненадолго в Европу. Пустите его в оборот, вдруг что-то выгорит.» Через некоторое время, когда я был в офисе, тот джентльмен, вернувшись из поездки, вошёл и спросил Уорда, удалось ли что-то сделать с его деньгами. Уорд ответил – Одну минуту, обратился к своим книгам, полистал страницы, побубнил что-то под нос, выписал чек на 250 тысяч и вручил его собеседнику с таким видом, будто он ничего особенного не сделал. Партнер поглядел на чек несколько секунд, протянул его обратно со словами «Здесь гораздо больше, чем я ожидал - давайте посадим эту курочку снести ещё одно яичко» и откланялся. Больше он ни цента своих денег не видал.
Пока генерал вёл свой рассказ, я был всецело поглощён процессом познания болванов, но этот последний пример вернул меня к чувствам. Я представил себя на месте того типа и вынужден признаться, что будь я в его шкуре, то сто к одному, что поступил бы точно также как и он. Более того, я отлично понимал, что во всём христианском мире не нашлось бы ни попа ни вдовушки, которые бы ни поддались бы этому, ибо эти люди вечно ищут такие объекты инвестирования, которые приносят нереально высокие барыши и практически никогда не удосуживаются вникнуть в суть данного бизнес-начинания.
Это происходило 21 февраля 1885 года.
После этого дня Грант ежедневно, насколько позволяли силы, трудился над правкой рукописи своей книги. Фред читал её ему очень медленно, а он по мере надобности вносил правки. Он терял драгоценное время, поскольку написано было только от половины до двух третей второго и третего томов. Однако его больше беспокоила абсолютная точность уже написанного, чем завершение всей книги с неточностями, после чего выяснилось бы, что он уже не в состоянии ничего выправить. Его память была в отличном состоянии и вряд ли кто-либо обладающий такой памятью отказался доверять ей. Генерал же не доверял. Как бы ни был он уверен в событии или дате, он ни за что не оставлял их, не сопоставив с официальными данными. Этот постоянный мучительный поиск данных обходился огромными затратами времени, но небесполезными. Всё, что в книге Гранта называлось фактами, можно было принимать с полным доверием как тщательно прверенные.
Что же до его памяти, она работала у него как чудесный механизм. Как то раз он сказал мне, что никогда еще не рассказывал о боях при Уайлдернесс со времени их окончания и до времени его возвращения в Вашингтон. Он сел и подробнейшим образом описал всё по памяти, а закончив свой рассказ, сверил его с отчётами своих подчинённых и убедился, что почти не сделал ошибок. Если быть точным, он сказал, что допустил две ошибки.
Гранту приходилось терять время ещё по одному поводу. Три статьи для журнала
Издательство
Примерно в ту же пору я как-то был у Гранта и разговаривал с генералом Бадо, как вдруг увидел на столе пачку машинописных листов какой-то работы и, взяв перую страницу, стал читать её. Я понял, что это очерк, посвященный взятию Виксберга. Посчитав, я обнаружил на этой странице около трёхсот слов, а значит во всём тексте 18-20 тысяч.
Бадо пояснил, что это одна из трёх статей Гранта для
Я сказал, - Они не имеют никакого права требовать четвёртую статью, поскольку в этом тексте хватает материала на две, а то и три стандартных журнальных статьи. -
На этот момент копии этой и двух остальных статей лежали уже в сейфе
Даже если бы ребята
Позже, в Маунт МакГрегор, они согласились отказться от половины статьи о взятии Виксберга и они отказались даже более чем от половины – сократили её с двадцати двух страниц до девяти, и только эти девять появятся в журнале, при этом, к уже заплаченным 2500 долларов они доплатили еще столько же. Значит, если этим ребятам дать такую возможность, они обладали способностями к обучению порядочности и человечности.
Я уже знал, что ребята
Раз ребята из
Росуэлл Смит, с довольным видом человека, загнавшего себе гвоздь в ногу, сказал мне – Я рад, м-р Клеменс, что книга Гранта досталась вам, рад, что нашёлся кто-то достаточно смелый, чтобы взяться за неё при данных условиях. Что, по-вашему, генерал хотел от меня?
- И что же?
- Он хотел, чтобы я гарантировал ему продажу тиража в 25 тысяч двухтомного издания его книги! Я не взял бы на себя риск подобной гарантии в отношении ни одной когда-либо издававшейся книги.
Оба эти газетные сообщения не соответствовали действительности, хотя сообщение бостонской газеты считалось достаточно правдивым по той причине, что оно было составлено сестрой м-ра Гилдера, редактора
Оно было передано телеграфом в штаб-квартиру Ассошиэйтед Пресс в Нью-Йорке, однако этим концерном опубликовано не было. Я справился, почему и мне ответили, что, несмотря на то, что данное сообщение представляет большой общественный интерес, оно всё же так или иначе послужило бы рекламой для книги – до этого я бы сам не додумался. А ещё мне намекнули, что имей я среди персонала Ассошиэйтед Пресс знакомство, то за умеренную взятку мою заметку можно было бы распространить по всей стране. Неужто это правда. Неужели в таком огромном и солидном концерне способны на такое.